Всё о танцах

ИСТОРИЯ ТАНЦА НЕ КОРОЧЕ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

images1015 лет вспять в жизни Петербурга случилось невероятное. На родину вернулся (увы, не навсегда) Рудольф Нуреев – сказка мирового балета и величайший, наряду в Вацлавом Нижинским, танцовщик минувшего века.

Правда, он приезжал в СССР ещё за год до того. Однако тогда это было визит инкогнито – благодаря специальному разрешению властей, которое последовало по просьбе Раисы Горбачевой, Рудольфу разрешили проститься с любимой матерью в Казани.

А посредством год была гастроль триумфатора – официальная и громогласная. В ленинградском (тогда еще) аэропорту Нуреева встречали не только бесчисленные телекамеры, но и постаревшие поклонницы, многих из которых артист узнавал в лик человеческий.

Ему предстояло танцевать на сцене Кировского театра, где он больше трех десятилетий вспять начинал свою великолепную карьеру, поражая современников не только мастерством танца, но и смелостью высказываний и суждений. Именно из-за этого молодую звезду старались не хватать на гастроли. Но в Париж все же взяли: выступления на сцене Гранд-Опера без Нуреева – это были бы уже не те гастроли. И вследствие того что спецслужбы, запиравшие на темное время суток в номере «смутьянку» Аллу Осипенко, так и не решились приручить ее партнера. Нуреев произвольный закат дня танцевал в Пале-Гарнье, а по ночам разгуливал с новыми друзьями по Парижу. Казалось, городок вливал в него силы, и на произвольный следующий спектакль он выходил таким же блистательным, как и на предшествующий.
 
Все знают, как он бежал и какую карьеру сделал на Западе. Разумеется, он и не помышлял возвратиться, а приезжавшим в Париж советским гастролерам было строго-настрого запрещено водить знакомство с опальным танцовщиком, приговоренным за измену Родине к тюремному заключению сроком на 15 лет, – тот самый вердикт не отменен и по этот день. Рисковали только немногие, к примеру, Игорь Моисеев, встретившийся с Рудольфом в Париже, или Майя Плисецкая, выступавшая с ним в Нью-Йорке.

И вот, в конце концов, приехал он сам. Надо ли сообщать, что угодить на историческое представление «Сильфиды» было нереально – билеты спрашивали от самого Невского. Своим сестре и племяннику Нуреев раздобыл билеты сам – в начальный строй партера. Здесь же занял местоположение его ближний парижский приятель – бизнесмен и оператор Владимир Рэн. А в кулисах, затаив дыхание, ждала своего выхода прима Жанна Аюпова. Ей предстояло танцевать с гением.
 
Он уже был не тот? Возможно... К тому времени Нуреев нечасто выходил на сцену как танцовщик, предпочитая становить (его хореография, истина, не имела в мире того успеха, тот, что имела артистическая деятельность) и дирижировать. Но тот самый божественный полет-прыжок, в котором он парил под сводами всех театров мира (а в настоящий момент и своей близкий обители), эта неподражаемая грация и неподдельный аристократический артистизм – это осталось.
 
Конечно, он приехал не на единственный день и встречался с друзьями, с любимой старинной партнершей Нинель Кургапкиной, которая через три года будет пособлять ему, уже без малого недвижимому, становить в Гранд-Опера «Баядерку» и которая проводит его в завершающий тракт на Сен-Женевьев-де-Буа. Из его возвращения мог бы удаться единый кино – благо В.Рэн снимал нахождение Нуреева на брегах Невы на свои суперсовременные камеры.

Потом он приезжал вновь, останавливаясь в «каморке» Кургапкиной близ Дворцовой – и казалось, что он все не мог надышаться петербургским (уже) воздухом. Он мечтал определить в городе на Неве свою «Спящую красавицу» и дирижировать ею. Но судьбина не дала изгнаннику такого случая. Он успел только дирижировать самым длинным балетом Чайковского в Казанской опере. Это было в 92-м. И больше он не возвращался... Никогда.
 
Потом была немощь, которую он надеялся превозмочь на итальянском острове Галли, тот, что купил у наследников известного русского балетмейстера Леонида Мясина. Была последняя в его жизни постановка «Баядерки» и вслед за тем нее, под громовые овации Гранд-Опера, – Орден Почетного Легиона. Уже нимало больным он более того нашел в себе силы прийти на премьеру балета своего друга Ролана Пети «Чаплин» в Театр Елисейских Полей.
 
...И были тяжелые дни ухода – в огромной квартире-музее на набережной Вольтера, увешанной подлинниками мужеский обнаженной натуры кисти Буше и восточными головными уборами (которые он обожал), уставленной антикварными портиками и бюстами великих, которые он раздобывал в своих бесконечных странствиях по всему белу свету. И люди – Кургапкина и верная Дус Франсуа, поклонница и прислуга.
 
Скончавшийся в православный Сочельник 1993 г., бог танца завещал предать земле себя на самом знаменитом русском эмигрантском кладбище, где покоятся Тарковский и Бунин, Юсупов и Кшесинская. Отходная – скорбный звук Джесси Норман, поющей (как он хотел) хорал Баха, сонм народа на площади перед Оперой – и скорбный тракт в парижский пригород. Там и нынче каждый паломник-пилигрим увидит могилу, покрытую расписным восточным ковром – издалече он неизменно кажется настоящим. Нет, это мрамор. А под ним – царство тлена, принявшее под свою сень и того, кто, казалось, был ему неподвластен.